?

Log in

No account? Create an account
«Лучший российский сериал» или «парад уродов»? Такими разными – но, кстати, не противоречащими друг другу оценками – характеризуют самое громокипящее кино ушедшего года.

Сериал «Звоните Ди Каприо» уже заработал столько отзывов, что я, пожалуй, воздержусь от пересказа чужих восторгов и в телеграфном стиле сконцентрируюсь только на тех знаковых моментах, которые в этих самых отзывах ранее почему-то упускались.  А именно эти нюансы и помогают осознать, что мы имеем дело с явлением.

Первое и главное – это действительно очень качественно сделано с точки зрения ремесла в его исконном, мастеровом смысле. Может, не «Доктор Хаус» или «Скорая помощь», но в нашем сериалостроении со времен «Ликвидации» не было ничего равного по драматизму и умению держать зрителя прикованным к дивану. Тем удивительнее и ценнее, что сделан такой продукт не в ситкомовском жанре, которым - в плане вышеозначенного ремесла – наши синематографисты овладели более-менее сноровисто, а на высокой драматической ноте. Удивление и восторг усиливаются, когда читаешь в титрах имя режиссера – нет, Крыжовников со своими «Горько» показал себя профи сарказма, но здесь-то  - совсем другая песня. Песня настоящей боли и настоящей скорби – но без ложного пафоса и заламывания рук. И это не про вчера, не про Гагарина с Харламовым – это про сегодня и сейчас, а сделать такое высказывание истинно честным и истинно художественным – сложно втройне.

Еще одно потрясение  – не столько эстетического, но социального свойства. Я с большой опаской отношусь к чрезмерному «наворачиванию» на искусство вообще и кино в частности воспитательной функции, но тут следует признать -  никто так внятно, громко и ясно еще не высказывался на реально больную для страны тему ВИЧ.  Опять же  - без заламывания рук, просто и по полочкам: вот человек, актер, любимый страной (потому что снимается в сериале на том самом главном телеканале), так просто и ужасно рушит свою жизнь и жизни всех, с кем хоть как-то соприкасается. А еще – как моментально вчерашний кумир становится изгоем «благодаря» своему страшному диагнозу. И в этом нет надрыва, а только спокойная, и потому еще более жуткая констатация. Исполнитель главной роли актера Горячева Александр Петров в этом смысле отрабатывает свою задачу безукоризненно – он в меру сумрачен и тих, а взрывается ровно, когда нужно.

Но не его работа становится здесь откровением. Андрей Бурковский, не лучший в мир квн-щик  и не самый знаковый персонаж не самых знаковых телешоу, дает какой-то нездешний и совсем нехарактерный ранее для себя самого уровень актерской глубины. Без наигрыша, без перегиба он создает тончайший образ лузера – сводного брата героя-звезды, который постепенно – то ли сознательно, то ли нет -  надевает на себя жизнь главного персонажа, заменяя его, затурканного болезнью, и в профессии, и в постели. Отношения любви-ненависти двух братьев показаны на уровне лучших образцов как минимум отечественного кино.

А реплики про «парад уродов», безусловно, имеют право на существование: все эти бизнесмены и содержанки, актеры и актриски, гримерши и продюсерши, (да, я ничего не сказал про сурово-правдивый показ изнанки мир телеиндустрии!), которые только и делают, что пьют да спят друг с другом, вроде и не должны вызывать особой симпатии. Они и не вызывают симпатии, но – вызывают сочувствие. Одна из граней мастерства художника состоит в том, чтобы распоследнюю сволочь показать живым человеком, которому зритель сможет сопереживать  -  и вот уж в этом смысле «Звоните Ди Каприо» оправдывает свое существование на все 146%, блестяще подтверждая статус кино, которое нельзя не посмотреть, если хочешь честного и сегодняшнего разговора о жизни и любви в болезни и в здравии.
Лицом к лицу, как говорится, лица не увидать – большое видится на расстояньи.  Мы умилялись ими поначалу, потом часто троллили – за наивность и самоповторы, но теперь, когда франшиза исчерпана, следует признать – как бы то ни было, ушла какая-никакая, но эпоха. «Елки» - все.

Сама по себе смелая попытка снять русский аналог «Реальной любви»  и заодно предложить к новогоднему столу нечто более свежее, чем заветренная «Ирония судьбы» - достойна уважения. Другое дело, что за 8 лет хвойного марафона кризис жанра был неизбежен: одна часть, вторая, третья, дети, собаки, ретро-стайл, Нагиев в качестве дефибриллятора для умирающего контента – все испробовано, все игрушки на «Елках» повисели свой срок. Когда-то это должно было закончиться, и вот – Последние Елки. В смысле  - фильм «Елки последние».

Создатели обещают, что финал франшизы станет самым трогательным из всех картин эпопеи. Пожалуй, оно так и есть, но и означенный кризис жанра, подтверждающий правильность завершения сериала, тут присутствует весьма явно. Если самым смешным моментом в фильме является уже пост-финальный монолог вечно закадрового Хабенского, который впервые наконец-то открыл в «Елках» личико – это весьма ярко характеризует качество остального (не слишком яркого) полуторачасового контента. Количество героев и сюжетных линий сильно ужалось, никакого переплетения между ними  - что было фишкой в первых частях – уже толком не наблюдается, да и сами новогодние истории не так свежи и почти не пахнут хвоей (именно так – «Запах хвои»  - называлась моя  рецензия на первые «Елки»; эх, молодость..). Гэги все чаще уступают место слезовыжиманию, что само по себе и не дурно, но показательно. Из действительно смешного в «Елках последних» можно отметить традиционный дуэт Светлакова и Урганта, в котором герой Ивана проявляет несвойственную ему во всех предыдущих частях картины нелепую сентиментальность. Все остальное – действительно в большей степени трогательно и наивно, чем смешно и классно. Впрочем, примерно так было и во всех частях сериалах.

Как ни парадоксально, очевидная к 8-му году жизни кинофраншизы выхолощенность вызывает при просмотре уже не раздражение, а скорее ностальгическое умиление – примерно как осыпавшаяся к Старому Новому году ель. Да, сейчас она явно не бодра, иголочки поредели, и игрушки уже не так радуют  - но мы еще помним, как совсем недавно водили возле нее хороводы и, кажется, были счастливы. Возблагодарим же за это счастье Тимура Бекмамбетова и всех-всех-всех, кто имел отношение к этому проекту и 8 лет пытался пробуждать своей лирой добрые предновогодние чувства в наших душах. Свято место пусто не бывает и, конечно, очень скоро народу понадобится новая сказка – которая принесет создателям новую кассу.
Когда сам Н.С. Михалков говорит про тебя, что ты новый Гоголь, только и остается, что соответствующе ходить. Что наверняка сейчас и делает Семен Слепаков – автор сериала «Домашний арест», который хвалит не только Никита Сергеевич, а едва ли не из каждого утюга. И это при том, что картина еще не была (да и будет ли?) в открытом телеэфире, а находится в доступе только на  платной платформе, ну и, пиратских ресурсах, конечно. То есть, народ вроде бы вообще не должен пока толком знать своих героев. А вот поди ж ты.

В чем секрет? Самый первый и простой ответ – умелая компиляция до боли знакомых смыслов. Мэр провинциального городка глупо подставляется на взятке и попадает под домашний арест, но не в родимый дворец, записанный, разумеется, на жену, а в коммуналку, где числится с детства. После вполне понятного отыгрыша темы с народной местью ненавистному чиновнику сюжет выруливает на более общечеловеческие рельсы, постепенно раскрываясь все новыми оттенками – от лирики через черную комедию до легкого порно. Сам по себе образ Коммуналки, внутри и вокруг которой собраны ключевые персонажи  - Чиновник, Народ, Пенсионерка, Интеллигенция, Простая русская баба – вполне архетипичен и, разумеется, она и есть модель страны. Вспомните, в каком легендарном советском фильме (песню группы «Дюна» пока вспоминать не будем) был использован тот же прием? Правильно. А теперь представьте, что эти самые «Покровские ворота» снял Тарантино, да еще и сдобрив обильно…ну, действительно, пожалуй, что и Гоголем. Вот эта адская смесь  - «Ревизор» в коктейле с «Джанго освобожденным»  - и есть «Домашний арест».

Обилие трэша в кадре (и прорыв канализационной трубы во всех подробностях -  это еще не самый шокирующий образчик) хоть и слегка напрягает, но не заслоняет главного достоинства фильма. За типажами в нем постепенно проступают живые люди, и в итоге каждый из них проявляет себя с совершенно новой стороны. Мэр-прощелыга оказывается почти рыцарем, алкаш-экскаваторщик – трогательно любящим мужем, задрот-юрист – мачо, каких поискать. Наверное, в этой живинке и состоит второй секрет «Ареста»  - герои выписаны и показаны настоящими, даже в контурах выбранного гротескного стиля видны человеческие лица.

Третий «орешек» - это сделано действительно очень круто и смотрится на одном дыхании (я лично проглотил 12  более чем часовых серий за полтора суток). Режиссер Буслов в очередной раз доказал разноплановость своего владения ремеслом (в хорошем смысле слова), про сценариста Слепакова уже все сказал Михалков, а еще несколько актерских попаданий заслуживает отдельного упоминания. Совершенно по-взрослому в большой роли раскрылся артист Деревянко, исполняющий того самого главного героя, Ходченкова (политтехнолог и экс-стриптизерша) и Робак (тот самый экскаваторщик – до поры, но спойлер ниже) отлично эксплуатируют собственную типажность кисы и лесоруба соответственно, а Трибунцов поднимается на новую высоту как мастер яркого штриха. Да и вообще – это просто феерически смешно. Иногда очень грустно, например, вся линия с сыном-инвалидом главной героини, возлюбленной экс-мэра, но в целом  - конечно, это хоть и чернющая, но комедия. Одни только персонажи карлика из ФСБ и губернатора-инстаграммщика, уверен, войдут в анналы кинофольклора.

В смысловом же отношении у «Ареста» есть и более глубокие пласты, связанные с той линией сюжета, где неудачливый мэр принимает решение вернуться в большую жизнь в качестве кукловода своего соседа, того самого экскаваторщика, сделав его главой муниципалитета. Огненная избирательная кампания «народного кандидата» Ивана Самсонова как раз и составляет основное содержание большей части картины. Здесь трэша тоже хватает – например, типа пьяной гонки на «БМВ» (какая прекрасная самоирония от режиссера Буслова – напомню, создателя культового «Бумера») с последующим тараном здания общества слепых, отличное «заигрывание» с электоратом получилось. Но гораздо трэшовей, да и просто страшнее то, что в ходе избирательной гонки очень ярко проявляется очевидный, в общем, факт  - хрен редьки не слаще, шило недалеко упало от мыла, и добродушный недалекий алкаш не лучше хитрого взяточника. Народ, ругающий власть, сам, мягко говоря, далек от совершенства, но коммунальная кухня, даже при переезде полным составом – спойлер! – в кабинет городской администрации, в итоге все объяснит и всех помирит. Финал, конечно, довольно сказочный, но такие случались даже у сурового мистика Гоголя.

Непрошеный

На примере этого, как модно нынче говорить, «кейса» я бы хотел не просто препарировать очередной продукт российского кинопроизводства, но и поднять философскую тему ответственности художника. Пафосно, да? А как вы хотели. Ситуация обязывает.

Снимать кино на основе реальных событий, да еще и событий трагических, да еще и недавно прогремевших, многие участники которых живы  - задача не только профессионально, но и этически невероятно сложная. В истории с крушением рейса «Башкирских авиалиний», которая обернулась историей мести строителя Виталия Калоева преступно ошибившемуся диспетчеру, все эти составляющие имеются. Но как можно было доверить экранизацию этой действительно тяжелой и неоднозначной (убитый Калоевым Питер Нильсен тоже ведь был чей-то муж и отец) жизненной драмы режиссеру потока трешовых комедий Сарику Андреасяну, у которого самое приличное из обширного бэкграунда  - это перепевка «Служебного романа», и не потому, что получился шедевр, просто остальное – вообще за гранью добра и зла?

«Непрощенного» нельзя охарактеризовать столь же сурово. Но то, что сама проблематика фильма придавливает его создателей, как метеорит блоху – очевидно. Невозможно браться за такой материал без должного уровня профессиональной компетентности – чуда не случится. Признаюсь, я смотрел картину в три приема, что, возможно, неприемлемо для подготовки качественной рецензии, но вполне объяснимо по-человечески. Ибо, фильм в основе которого – сейчас отвлечемся от этики – по-киношному очень «вкусный» сюжет, получился невероятно нудным. Повторенный раз 35  флэшбек  с отъездом Калоева из родного дома и планом остающейся на дороге его семьи – далеко не самый замусоленный штамп из числа тех, которыми жонглируют Андреасян сотоварищи. Про темпоритм вообще забудем. Его просто нет. Нет, и все. Совсем. Отсутствует. Сама история любви и боли разворачивается авторами в несколько странную  и не очень жизнеподобную конструкцию. Калоев, у которого дом был классической «полной чашей», в мгновения теряет близких, но при этом дальше им движет не вполне объяснимое желание мести убийце, а стремление к высшей справедливости  - хотя, казалось бы, до того ли герою в такой ситуации?...

Отдельный разговор – как раз про главного героя, точнее – главного актера. Поскольку процентов на 70 картина представляет собой по сути моноспектакль, от исполнителя здесь зависело почти все – даже очевидные огрехи режиссуры он мог бы «прикрыть». С Нагиевым этого не случилось. Нет, он не усугубил провальную работу Андреасяна, но и – не спас ее. Парадоксальным образом как будто устранившись из кадра – устранившись именно как Нагиев со всей его психофизикой. Можно понять и оценить желание актера переодеваться, как и желание создателей фильма подсобрать кассу на модном имени,  но против природы не попрешь. Согбенный Нагиев, с карикатурным кавказским акцентом, которому непонятно что сделали с глазами  - зачем вообще было городить этот огород? Дмитрий – неплохой шоумен, но здесь-то роль полета Хоффмана-Николсона, и он отрабатывает ее, как умеет – то есть, наворачивая один на другой  штампы трагика, которые, к тому же, абсолютно перпендикулярны его пацанской органике.

Зафиналим философским выводом: есть у меня гипотеза, что зачастую создатель – любого произведения –  осознанно берется за неподъемную для себя тему,  держа в уме, что сам масштаб проблематики, которую он пытается осилить, послужит своего рода индульгенцией. Проще говоря – всем будет неловко ругать кино про Освенцим вне зависимости от того, как оно снято. Ну уж нет, дорогие. Жизненная трагедия – да, остается жизненной трагедией, но это не означает, что фильм про нее не может быть честно поименован унылым ….. ну, вы поняли.
Та часть культовой поговорки про Льва Николаевича, которая представляет подзаголовок этого текста, весьма точно и беспощадно характеризует свежий фильм культового режиссера Авдотьи Смирновой. Вообще к творчеству дочки автора великого «Белорусского вокзала» я отношусь с огромным уважением, и потому с особой болью констатирую: картина «История  одного назначения», которую я очень ждал -  самая небрежная  в творческой биографии Дуни Андреевны.

После дебютной «Связи»  Смирнова по сути экранизирует притчи, где под личинами персонажей бродят архетипы разной степени шаблонности – Народ, Чиновничество, Интеллигенция и пр. В этой картине собран весь паноптикум сразу, да еще в антураже русской армии XIX века, где и происходит горький катаклизм с участием юного поручика Колокольцева (представителя знаменитой армейской династии, что важно), забитого жизнью и сослуживцами писаря Шабунина, собственно того, кто Лев Толстой не на словах, а  на деле, ну и ряда второстепенных персонажей разной степени неадекватности – от тупых и/или пьющих офицеров до резонерствующих вдовушек. Видите, я даже не смог всех толком запомнить, ибо рой их хоть и шумен, но безлик. Да, врезается в память Евгений Харитонов в роли великого писателя, но в основном – будем честны – за счет фактуры, а не мастерства. Действительно выделяется на общем фоне лишь Ирина Горбачева-Софья Андреевна, но она выделяется на общем фоне всегда, потому и не будем сотрясать воздух, ограничившись емким - Горбачева как обычно.

Что же касается сюжетной коллизии, которая развертывается весьма неспешно, то здесь тоже все укладывается в логику типичного для Авдотьи притчеобразного сюжета. Армейский быт тяготит прыткого умом Колокольцева, который пытается поначалу внедрить в солдатах тягу к знаниям и защитить несчастного Шабунина, но делает это столь неловко, что лишь усугубляет страдания последнего, а неуклюжее вмешательство бородатого классика довершает катастрофу. Финал же недвусмысленно намекает, что прекраснодушные искания русского либерала, каковым предстает Колокольцев в начале картины, легко и без усилий разбиваются даже об отблеск перспективы примерить начальственный сапог. Такое вот зеркало русской эволюции.

Звучит все это, вроде бодро, но на деле – см. подзаголовок. Про актерские и кастинговые прорехи уже сказал. Желание Авдотьи дать заработать всем людям с фамилией «Смирнов» по-родственному объяснимо, но само по себе не делает актером ее младшего брата Алексея, который, собственно, должен продемонстрировать нам весь сложный путь Колокольцева от просветителя до держиморды. Главная же проблема заключается в том, что авторы вроде бы экранизируют исторический анекдот, который в итоге не становится ни Историей (персонажи слишком схематичны и не-живы), ни Анекдотом (действо слишком уныло и медлительно). Идеологический посыл вполне понятен и, пожалуй, точен в своей безжалостности – мол, всякая история русского либерализма суть история пустобрехства и предательства, но и в этом выводе, при всей точности, маловато инновационности. Возможно, дело в том, что ранее Авдотья работала только с современным материалом, где притчеобразность исходного кода не увеличивается, а нивелируется документальными реалиями. Здесь же условность антуража еще усиливает ощущение ходульности самой истории и ее героев. Но вот куда девались прежние искрометные диалоги  - понять совершенно невозможно. Остается только вспоминать поговорку про Толстого.
И на середине просмотра новейшего фильма «Тренер» я разгадал замысел его создателя (продюсера, режиссера, сценариста, актера и святого духа).  И, конечно, замысел этот гораздо шире, чем просто поднять бабла на взлете российского околоспортивного синематографа и хайпе вокруг футбола в связи с ЧМ-2018. Нет, и все перечисленное тоже сгодится, но это, на мой взгляд, для Козловского лишь побочные эффекты достижения другой, гораздо более амбициозной цели. Он искренне хочет стать для нынешнего зрителя «новым Данилой» –  не смысловым двойником, но столь же важным, как Данила Багров для рубежа девяностых–нулевых  архетипическим героем. Такого героя - битого жизнью, но не сдающегося, бескомпромиссного и яркого  - и собирает Козловский своими ролями. Он хочет быть нашим Братом.

Попытка заслуживает как минимум уважения. В «Тренере» Козловский делает к своей мечте весьма значительный шаг. Если оперировать элементарными категориями, фильм вполне может быть рекомендован к просмотру и помещен на рейтинговую пирамиду где-то чуть ниже «Легенды № 17», но при этом повыше «Движения вверх».  Конечно, история бывшего футболиста, который запорол свою игроцкую карьеру неудачным пенальти, а потом реинкарнировался в качестве тренера, достающего из небытия к Олимпу (точнее к «Открытие Арене») команду приморских щебнеедов-нищебродов, вбирает весь очевидный набор приличествующих ситуации голливудских штампов. Но – вбирает их вполне органично, с саспенсами и слезами в нужных местах. Для массового кино получается весьма достойно.

Формообразущих проблем, по большому счету, у фильма три.  Одна забавно перекликается с жизнью – актер Козловский, учась быть режиссером, снимает кино о футболисте, который учится быть тренером. Разумеется, ошибки на этом пути неизбежны и у персонажа, и у автора. Сюда спишем и длинноватое вступление, и,   наоборот, курсивом написанную часть собственно перерождения горстки уродов в Команду, и чересчур пафосно протянутый финал. Темпоритм – важная штука и в кино, и в футболе. Второй косяк – какая-то бестолковость саундтрека: извечное умцанье рэпа на заднем плане вдруг разрезает  Синатра (да, все знают, что это любимый исполнитель Козловского, которому он пытается безуспешно подражать), финальной песней вдруг становится «Это все» Шевчука – гениальная вещь, но вообще не в тему. Ну, а когда футбольные фаны начинают спонтанно хором петь Рабиндраната, прости Господи, Тагора (да-да, то самое, нетленное из «Вам и не снилось») хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться – не сон. Это реальный зашквар, Брат.

Ну, а самое главное, к чему стоит приготовиться зрителям  - два часа вы будете смотреть фильм Данилы Козловского о Даниле Козловском с участием практически только Данилы Козловского. Словно вода он заполняет весь предоставленный экранный объем так, что порой тебе кажется, будто ты смотришь не новейшую спортивную драму, а старый фильм про путешествия в голове Джона Малковича – то бишь, Данилы в нашем случае. Вокруг в кадре много достойных актеров, но лишь Владимиру Ильину изредка позволяется перетягивать на себя одеяло харизмы в кадре (кстати, как и его персонажу, спивающемуся детскому тренеру, которого главный коуч Козловский-Столешников берет в помощники). Возможно, когда Данила, как и его герой, осознает, что результат дает только Команда, и по-настоящему впустит в свою голову хоть кусочек внешнего мира, получится большое кино. Как то, про Брата.

Tags:

Бесконечная череда сиквелов (читай – самоповторов) несколько подорвала мою юношеское восхищение «четырехглавым Гришковцом» и «современными Жванецкими» (это все тоже самоповторы – цитаты из моих прежних рецензий). Однако игнорировать новое творение «Квартета И» все равно никак невозможно, как бы оно ни называлось – «О чем еще снова продолжают говорить мужчины» или какая-то еще невнятность в этом роде.

С формальной стороны здесь все по-прежнему, как мы привыкли: жанр «треп во время трипа», линия путешествия на этот раз – короткая, но хрестоматийная для русского человека прямая «Москва-Питер», прочерченная сначала «Сапсаном», а потом плацкартом, шуточки и прибауточки, заливаемые чаем и алкоголем, новые вариации визуального ряда на тему «В Питере тире пить». Все так, да не так. Стилевых отличий от первого фильма, да и вообще от всех предыдущих работ «Квартета» - несколько, и они важны.
Теперь ребята лупят уже не по всему подряд, а прицельно. Каждый герой ведет свою магистральную тему – займ у друга, отношения с молодухой, родительская опека или семья на этапе после измен. С текстАми все в порядке -  зал до поры взрывается хохотом по-прежнему. Но вот стиль – меняется. Например, про баб стало ощутимо меньше. И, да, не обманывайте себя – это и правда старость. Впрочем, «квартетовцы», у которых уже прямо за углом полтос, сами весьма жестко иронизируют, например, над таблетками для памяти или отсутствием прежнего алкоугара  - впрочем, главное опять-таки не в этом.

В отзывах на «О чем говорят мужчины. Продолжение» уже прозвучала фраза «пенсионерское кино» - и это тот случай, когда реплика, замышлявшаяся уничижительной, точна и комплиментарна. Четверка уже не просто стебается над всем подряд, а реально пытается ответить на тот самый пресловутый вопрос «Зачем» из первого фильма – сохраняя, впрочем, тонус и саркастичность. Однако главным послевкусием картины остаются на этот раз не гэги и диалоги, а неожиданно щемящий предфинальный монолог Камиля о том, как стыдно и глупо быть несчастливым.

Смена интонации – с зубоскальной на лирико-философскую – вполне оправдана и творческим движением,  и да - тупо возрастом. В конце концов, нам ведь – тем, кто вырос на «квартетовских» шутках – тоже далеко не 25.  Другое дело, что переход «Квартета» в новую лигу не все готовы с ходу принять – представьте, что Гайдай вдруг снял что-то наподобие «Осеннего марафона».  Взрыв мозга. Картину уже принято ругать, помимо прочего, еще и за обилие продакт-плейсмента – как будто неуклюжее пихаиие брендов в кадр в русском кино началось вчера. Рекламы и правда хватает -  но вот лично меня это не коробит (возможно, профдеформация). В конце концов, не жалко – пусть ребята заработают. Все-таки пенсия и правда не за горами.
Молекула воды состоит из двух атомов водорода и одного — кислорода, которые соединены между собой ковалентной связью. Вода выполняет роль универсального растворителя, в котором происходят основные биохимические процессы живых организмов. При нормальных условиях находится в жидком состоянии, т.е. не имеет четкой формы.

Экспресс-курс юного химика вместо интро нужен нам, чтобы помочь констатировать – самый модный фильм грядущей «оскаровской» церемонии (13 номинаций!), «Форма воды», по своей природе полную противоположность именно воде и представляет. У жидкости, которая покрывает более 70 % поверхности Земли, есть все, кроме формы, а у названного кино – наоборот, ничего, кроме формы, и нет. Совсем.

Конечно, Гильермо дель Торо – прежде всего визуализатор, его «конек» - виртуозная фантазийная картинка, со времен «Лабиринта Фавна» мы об этом помним. С картинкой и сейчас все очень хорошо -  завораживающий выморок бункера, где исследуют человека-амфибию, затхлость квартирок героев – уборщицы Элайзы и ее соседа, неудачливого дизайнера я якобы-художника – переданы так сочно, что запах плесени прямо чувствуешь носом. Терри Гиллиам может утопиться в ванной – его превзошли в красочности создания антиутопичного ада. Это да. Но все остальное – нет.

Нет, прежде всего, главной парочки  – Элайзы и жабродышащего монстра, и дело не в том, что они оба немые и выстраивают свою романтическую межвидовую коммуникацию в основном посредством мокрых вареных яиц (спойлер), а в том, что они абсолютно статичны и безличны. Верить в их большое, молчаливое и мокрое чувство нет ни единого основания. Внятных толкований или хотя бы туманных намеков на то, почему они стали такими, какими стали, авторы не дают - ах, Элайзу в детстве нашли у воды, и…???. Насчет Элайзы авторы еще нам как бы намекают, что она типа Амели на новом витке исторического развития -  идейка свежая, ага  - но этого как-то маловато для раскрытия персонажа. С монстра какой спрос – ну, плавает, ну, хлопает глазками, порыкивает.

Парадоксально, но так называемые герои второго плана – уже упомянутый сосед, главный в бункере и тиран водоплавающей няшки Стрикланд, коллега Элайзы по клинингу Зельда – выглядят более ярко актерски и более проработанными сценарно, но с ними другая беда – их всех авторы бросают на полдороги, обрывая сюжетную нить каждого. Шпионская линия, связанная с попытками выкрасть монстра советскими разведчиками, выглядит вообще пародией времен съемок фильма «Красная жара». Единственное, за что цепляешься в смысловом отношении – так это подавляемое влечение Стрикланда к Элайзе, однако, с учетом его карикатурно-болтливой женушки, и тут  для разгадки не надо быть Фрейдом.

…Признаюсь, у меня были определенные ожидания от «Формы воды».  Тем острее и неприятнее было чувство брезгливой неловкости и горечи, которое я испытал после просмотра. Если уж у главного фаворита главной – как говорят – кинопремии мира за душой ничего, кроме воды – в буквальном и в переносном смысле, то куда ж тогда плывет все остальное кино?..
Аналитики Publicis Media улучшили прогноз по развитию рекламного рынка в России – согласно их данным, «наружка» за год прирастет в объемах не менее, чем на 10%. Лично по моему ощущению, еще процента три сверху даст это кино – где именно наружная реклама, а точнее – три биллборда на заброшенной миссурийской – впрочем, дорога могла бы быть и уссурийской с тем же успехом – выступает драйвером сюжета.

Мрачный ирландский психопат драматург-режиссер-продюсер МакДонах сделал еще одно странное сумеречное кино о смерти, которая провоцирует жизнь. Главное событие фильма про «Три биллборда на границе Эббинга, Миссури» остается за кадром, и это – как раз смерть, видимо, жуткая и лютая, дочери главной героини. Отчаявшись за семь месяцев ждать справедливости, Милдред Хейес берется за оружие – которым поначалу выступает печатное слово на тех самых биллбордах опостылевшего формата 3х6 на заброшенной дороге. Как ни странно, такая невинная и не очень охватная с точки зрения привычных всем рекламщиков критериев оценки эффективности шалость, как размещение упрекающего местную полицию в бездействии текста на щитах (где дизайн? где цепляющая картинка? Да еще и безбожная выворотка – черным по оранжево-алому), взрывает жизнь означенного в названии фильма городка.

МакДонах все-таки велик – в своем своеобразии интонационного сочувствия к фрикам. Казалось бы, так просто было дальше, после завязки, раскатать вполне традиционный сюжет про месть озлобленной женщины с ружьем наперевес всему вокруг – впрочем, до поры он вроде именно так и раскатывается, но для автора «Залечь на дно в Брюгге» сделать просто боевичок было бы слишком позорно. Драма заключается в том, что стопроцентных злодеев вокруг не оказывается – шеф полиции, которого Милдред и винит в бездействии, оказывается смертельно больным няшкой и вообще Вуди Харрельсоном,  его коллега и фанат Диксон измучен мамой, пивом и безысходностью, а карлик, который вроде вообще не при чем, оказывается трогательно-влюбленным в главную героиню, которая, казалось бы, со своими алкогольно-садитскими замашками на такие чувства вообще никак не вдохновляет. И тем не менее – все они при ближайшем рассмотрении оборачиваются вполне себе людьми, которым хочется сочувствовать, хотя бы просто потому, что они все слишком несчастны, чтобы быть кончеными негодяями.

Никто, после Пушкина, как МакДонах так явственно и красиво не призывает к милости к падшим – даже если они сами колют друг друга в ногти бормашинами, выбрасывают из окон и сжигают в помещениях полицейских участков. Самая человечная, хоть и самая статуарная при этом – супруга кого-то из братьев Коэнов Фрэнсис Макдорманд, отсутствие «Оскара» у которой в этом году будет выглядеть безобразным недоразумением. Играя одной лишь нижней челюстью, эта в высшей степени неприятная во всех отношениях женщина  умудряется влюбить в себя львиную часть героев и даже почти всех зрителей, еще раз убеждая всех нас в нехитрой мысли – все мы люди-человеки, до каждого сердца можно достучаться, биллбордом или, на крайняк, огнем, и вообще в любой трагедии есть место если не усмешке, то ухмылке. В самой черной драме отыщется комедия, а на самой заброшенной  дороге -  уютная обочина для трех самых эффективных в мире биллбордов.
 

Пас ближнему

Ну, вот мы и добрались до главного и самого кассового отечественного киноблокбастера. И даже не года – а всех времен, по крайней мере, на отчетную дату. Считать чужие деньги нехорошо, но любопытно. Пожалуй, в эти 2 миллиарда можно поверить – даже спустя месяц с лишним после премьеры залы все еще почти полны. Как оии это сделали? Как им удалось такое резвое «Движение вверх»?..

… «Они» - это ровно те же люди, которые в свое время сняли «Экипаж» и «Легенду № 17», сценарно-продюсерская команда михалковского инкубатора «ТриТэ».  Два раза, говорят, в одну воронку не падает, но тут зашло в третий,  да в взрыв в итоге получился самым мощным. «Научились делать», - уважительно цокают языками зрители, выходя из зала и сразу же снова заворачивая к кассе  в очередь за билетами. И это правда – «Движение вверх» констатирует с неумолимостью слэм-данка, что у нас умеют снимать качественное жанровое кино. С перепадами сюжетного напряжения, катарсисами в нужных местах,  визуальным рядом, за который не стыдно. Еще не Голливуд, но уже далеко и не Бердичев. Это радует. Но…

… Знаете, что «они» на самом деле сделали – в третий уже раз? На языке баскетбола, да и игровых видов спорта в целом, это называется не «движение вверх», а пас ближнему. Так можно, даже некоторые тренеры советуют: когда у тебя на площадке нет новых идей, ты не знаешь, как продвинуться вперед – сыграй надежно, проверенным стократно способом, отдай мяч ближнему, чтоб не потерять совсем (мы сейчас развертываем метафору про творчество, а не про деньги, если что). Результат гарантирован – результат в виде сохранения статус-кво. Но американцев так точно не победишь (ни в кино, ни в спорте) – это тебе не яростный и абсолютно неожидаемый никем швырок мяча от Едешко через все поле.

Я талдычу одно и то же, просто потому что хочу быть правильно понятым. «Движение вверх» само по себе – НЕ плохое и даже вполне ДОСТОЙНОЕ кино. Из самых очевидных его плюсов – выдающаяся картинка именно эпизодов игры, того самого великого баскетбольного финала Олимпиады-72. Когда я прочитал, что непосредственно съемки спортивных моментов заняли месяц, много стало понятно – усилия эти видны в кадре, игра и правда сконструирована так, что глаз не оторвешь, а напряжение зашкаливает. И, кстати, все эпизоды развязки матча при этом переданы, в отличие от многих житейских нюансов, со скрупулезной исторической точностью.
Но вот с тем, что за пределами площадки – есть явные «провисы». Именно цельной человеческой истории по большому счету, не получается, из набора эпизодов разной степени драматичности и достоверности (ну, не был капитан сборной Паулаускас, в честь которого я играл в школьной команде именно под пятым номером, в жизни никаким антисоветчиком!). Насколько хорош Машков в роли тренера Кондрашина-Гаранжина, настолько же и обезличен его обожаемый игрок Саша Белов, автор «золотого» броска. За какие заслуги актеру Ивану Колесникову вновь, после альтер эго Довлатова в «Конце прекрасной эпохи», выпадает роль знакового советского харизматика, которую он очевидно не тянет – ума не приложу. Весел и хорош дуэт грузинских баскетболистов, впрочем, это тоже ход очевидный, из серии «пас ближнему» - пара грузин всегда украсит любое застолье. Карикатурен и забавен раздобревший Башаров в образе типичного спорткомитетовского «совка».

Но все это частности, а главное – в том, что с неумолимостью  того же слэм-данка русское кино вновь демонстрирует безукоризненное ремесленничество вкупе с полным отсутствием новых смыслов и идей. Мы (они?) снова берем чересчур беспроигрышную тему – спорт, патриотизм, а тут те же пиндосы как раз с Олимпиадой свежей подкузьмили, великая победа в великом финале, равного которого по драматизму не было в мировом спорте – чего париться, бери и снимай, сценарий уже сама жизнь написала, а кассовую легитимность ему придает успех «Легенды № 17». В итоге – все так и сработало. Но – что дальше? Верхний слой советских спортивных побед мы уже сняли (ну, остался еще олимпийский футбол, да пройтись по гимнастике), космос уже тоже почти весь в кинематографическом смысле наш  ( см. «Время первых» и «Салют-7»)… Из архетипически победных тем остаются балет и тяжелое машиностроение, но эту руду можно копать еще года три максимум, а дальше перед сценаристами и продюсерами снова разверзнется зияющая пустота и необходимость делать не пас ближнему, а спасать матч нестандартным решением, как это сделали великие советские баскетболисты Иван Едешко и Александр Белов в 1972 году.